Повесть о Великом Малом
 
   
СКАЗКИ ДЛЯ МАРТЫ ЗИМА В ТЕЛЬ-ВИВЕ
Температура горения Рахель
стр. 3
Переводы с катайского Почему бы и нет?
стр. 9
Главы о прозрении истины Яэль
стр. 16
Счастье
стр. 35
K.525 Деньги
стр. 49
Нос Вдох
стр. 79
СКАЗКИ ДЛЯ МАРТЫ СКАЗКИ ДЛЯ МАРТЫ
Температура горения Температура горения
стр. 10
Переводы с катайского Переводы с катайского
стр. 81
Главы о прозрении истины Главы о прозрении истины
стр. 127
Мечты и молитвы Исаака-слепца
стр. 150
K.525 K.525
стр. 158
Нос Нос
стр. 214
ПРЕИМУЩЕСТВО ГРИФФИТА ПРЕИМУЩЕСТВО ГРИФФИТА
Выход Гриффита Выход Гриффита
стр. 8
Гриффит в метро Гриффит в метро
стр. 82
Гриффит кается Гриффит кается
стр. 106
Ихтиология Гриффита Ихтиология Гриффита
стр. 20
Гриффит в темноте Гриффит в темноте
стр. 88
Воскресный шоппинг Гриффит Воскресный шоппинг Гриффита
стр. 62
Гриффит на посту Гриффит на посту
стр. 48
Препятствия Гриффита Препятствия Гриффита
стр. 41
Купание Гриффита Купание Гриффита
стр. 76
Гриффит: секретные материалы Гриффит: секретные материалы
из не вошедшего в книгу
Гриффит. Сцена с попкорном Гриффит. Сцена с попкорном
из не вошедшего в книгу
В ПРОЕКТЕ В ПРОЕКТЕ
Зима в Тель-Авиве Зима в Тель-Авиве
глава из книги
Повесть о Великом Малом Повесть о Великом Малом
глава из книги
Дневник наблюдений за природой Дневник наблюдений за природой
глава из книги
 
Глава Первая
описывающая нашествие миллиона одинаковых служанок

В те благовещие времена, когда фениксы гнездились во дворах, а чудесные единороги захаживали в селения, люди при рождении не отделялись от матери, но оставались связаны с ней пуповиной. Пуповину носили в особом мешочке, который называли ли-ши - "торжественный мешочек" и разрывали лишь в смертный час. На улицах можно было видеть семейства по двадцати пяти, а то и сорока душ, связанных крепко-накрепко. Родственники не говорили промеж собой, ибо мысли их проникали телесным образом, и стоило одному подумать, как остальные отвечали взаимно. Никогда не бранились, вражды не знали, смерть принимали благодушно, и не было розни - ни в помыслах, ни в делах. Дни длились в счастии и согласии, и дней не считали.

С тех пор многое переменилось: мужчины и женщины не чувствуют более истиного душевного единения, согласие их мнимо и недолговечно, что же касается различия между ними, то все знают, что мужчина отличается от женщины, но суть этого различия понятна, увы, немногим. Есть те, которые полагают мужчину отличным от женщины лишь в плане видимом, осязаемом и телесном, отличие это - по их мнению – существует для того, чтобы жизнь в Поднебесной не угасла, но постоянно нарождалась, ибо мужчина сочетается с женщиной. Есть и такие, кто думает, что помимо телесного существует также душевное отличие, эти полагают женщину подобной рисовой муке грубого помола, а мужчину – муке тонкого помола, женщину – подобной перчатке колёсника, а мужчину – подобному перчатке Государя, и далее – в том же роде. И, наконец, третьи - те кто видит смысл этой разницы в изначальном сплетении инь и ян: они полагают, что женщина и мужчина – суть одно целое, и немыслимы друг без друга, ибо если есть мужчина, то тут же – и женщина, и если женщина, то и мужчина; последние не считают женщину чем-то грубым и низким, но убеждены, что преимущество женщины в том, в чём у мужчины – недостаток, а убыток её там, где у мужчины – излишек.

Эти последние так хорошо разбираются в человеческой природе, что их самих невозможно причислить к тому или этому виду, сами они перестали быть женщинами и мужчинами, но в духе обратились в существа третьего порядка, для обозначения которых и слов не найдётся, и лишь по видимости эти люди имеют мужские и женские признаки.

Именно таков был Красильщик Пэн из провинции Северная Хань: днём он смешивал краски и продавал всем желающим, а по окончании трудов покидал лавку и удалялся в комнату на втором этаже для исполнения тайного обряда. Наглухо затворив двери и окна, он возжигал курения и заклинал духов Семи Ветров, по окончании ритуала прятал под подушку булыжник, окрашеный багряницей и голубикой. Наутро булыжник превращался в яйцо иссине-чёрного цвета, напоминающее по форме купол храма из Пепельной Долины, известного в народе под именем Храм Пронзительной Истины. Пэн варил яйцо в настое из буеравки и съедал в три приёма, после этого в течение дня по собственному желанию мог вызывать сны, приснившиеся ему этой ночью, и входить в них на правах хозяина.

Никто не знал о том, что происходит в маленькой спаленке над красильней – кроме одной не в меру любопытной молодой служанки по имени Сестрица Бу. Однажды она прокралась туда и за час до рассвета подменила яйцо на камень чёрного цвета - точь в точь такой же по форме. Сварив яйцо по рецепту Пэна, она съела его, и вдруг, не успев проглотить последние кусочки, очутилась посреди огромной пустыни, где песок был цвета киновари, а небо - жёлтое как колокол из Долины Золотых Смерчей. По всем четырём сторонам света насколько хватало глаз простиралась унылая плоская поверхность, воздух был раскалён дочерна и не было ни малейшего дуновения ветерка, способного успокоить ум и остудить тело.

"Верно, так выглядит ад для любопытных служанок", - в страхе произнесла Сестрица Бу, и как только эти слова прозвучали, перед ней появился Лик Справедливого Возмездия. Он был так ужасен, что служанка покорно закрыла глаза, решив, что жизнь её вот-вот оборвётся и сокровенная пневма рассеется без остатка. Лик Справедливого Возмездия приблизился, разинул огромный рот и поглотил её. Служанка почувствовала что тело её исчезло, и она больше не может видеть, поскольку у неё нет глаз.

В темноте и безвидности минуло немало времени, а сколько - нам неизвестно, ибо в бестелесности приходит безвременье.

Наконец, в пустоте, где она пребывала, раздался Голос. Он сказал: "Красные палочки!" И снова: "Красные палочки!"

"Ну вот, - подумала Сестрица Бу, - только этого мне не хватало", и не успела она удивиться тому, что снова обрела способность мыслить, Голос в третий раз сказал: "Красные палочки!"

Сестрица открыла глаза, и увидела перед собой каменный стол, на столе стояла фарфоровая пиала, полная риса, а поодаль - на кружевной шёлковой салфетке лежали палочки для еды. Они были изготовлены из драгоценного красного дерева, поверхность покрывал изящный узор, сработанный мастером резьбы из северной провинции Инь. Такие палочки стоят целого состояния, недаром говорят:

Обошёл я всю Поднебесную – от южных морей до западных пустошей, Не видал ничего удивительней красных палочек из провинции Инь.

На ощупь палочки были прохладные, и служанке показалось, что она готова часами стоять, сжимая их в пальцах. Тут она почуяла запах свежесваренного риса, и вспомнила, что с раннего утра ничего не ела кроме чёрного яйца, доставившего ей столько хлопот. Только она потянулась к столу, чтобы отведать риса, как снова, неведомо откуда раздался Голос. Он сказал: "Императорский тростник! Императорский тростник!"

"Какой ещё тростник?" - спросила перепуганная Сестрица Бу, но на этот раз ей никто не ответил. "Ладно, с тростником позже разберёмся", - сказала она и принялась за рис.

Рис оказался непривычным на вкус и отдавал тиной, будто его варили в озёрной воде. Тем не менее, служанка вполне насытилась и уже было собралась отложить палочки в сторону, чтобы совершить благодарственный ритуал, как вдруг почувствовала, что живот её стал разбухать. Он рос с такой скоростью, что Сестрица Бу не могла двинуться, и успела лишь сесть прямо на пол, с ужасом ожидая дальнейших последствий трапезы. "Похоже, я беременна, и сейчас буду рожать", - подумала она, и тут из её пупка показался тоненький стебелёк, напоминающий молодой побег тростника, за ним - другой, третий, и так - без счёта. Вскоре она стала похожа на вазу, куда нерадивая цветочница поставила слишком много цветов.

"Сейчас лопну" - подумала Сестрица, но не лопнула, а неожиданно для самой себя разделилась на две половины. Каждая из них была Сестрицей Бу, и каждая при этом была совершенно самостоятельной и могла двигаться, думать и говорить сама по себе.

Сестрицы Бу посмотрели друг на друга и засмеялись.

Как только они засмеялись, каждая из них вновь разделилась надвое, и в тростниковых зарослях оказалось разом четыре служанки.

Они взглянули друг на друга и заплакали.

И принялись делиться без счёта. Вскоре всё пространство было заполнено Сестрицами, на полу места уже не было, и они принялись карабкаться по стеблям тростника - всё выше и выше, пока те, что были сверху, не достигли облака, где обитал Повелитель Ветров.

Если хотите узнать, каковы были застёжки на рукавах Повелителя Ветров, дождитесь следующей главы, которая (возможно) вам об этом расскажет.