БУДДИЙСКИЕ СНЫ
 
   
Полный чайник пустоты
Александр Чанцев, НЛО
После нас — хоть потоп
Евгения Риц, БУКНИК
Зима в Тель-Авиве
Александр Чанцев, OpenSpace
Больше, чем сказки
Андрей Степанов, ПРОЧТЕНИЕ
Буддийские сны
Александр Чанцев, ЛЕХАИМ
Записки о пробуждении
Евгения Риц, ВОЗДУХ
Коллективный Гриффит
Елена Герчук, [kAk).ru
БЕСЕДЫ И ИНТЕРВЬЮ БЕСЕДЫ И ИНТЕРВЬЮ
НОВОСТИ НОВОСТИ
ГДЕ КУПИТЬ
ГОТОВИТСЯ К ИЗДАНИЮ ХУДОЖНИК НАТАЛЬЯ ПОВАЛЯЕВА
БЛОГ БЛОГ
ИЗДАТЕЛЬ ИЗДАТЕЛИ
 

Живущий в Тель-Авиве прозаик и мастер восточных духовных практик выпустил несколько книг — кажется, даже их названия указывают вектор его писательства: «Преимущество Гриффита», «Сказки для Марты», «Зима в Тель-Авиве», «Прелюдии и фантазии». «Записки» — едва ли не самая странная его книга, при этом отнюдь не уступающая предыдущим в камерном очаровании.

В «Записках» Дейч шагнул дальше всего — на территорию свободы от конвенциональной прозы, соединения обычных житейских/писательских практик и духовных исканий, сюрреалистического эксперимента.

Дело в том, что книга посвящена… записи снов. Не отсюда ли небольшие художественно-типографические вольности (вместо номеров страниц — даты записей) и даже некоторое веселое хулиганство («издано при поддержке консульства Альфы Центавры»)? А если серьезно, то, как объясняет Дейч, «для практикующих буддийскую йогу ночь может оказаться идеальным временем практики. "Десятилетиями тренируется определенный ментальный мускул, который однажды начинает действовать, и тогда сновидение становится частью яви". Не стоит, однако, бояться этаких коанов, предназначенных сэнсэем для практики во время очередного ритрита; здесь все, сказал бы я, противореча отчасти автору, подчинено все же художественной цели.

Подневные записи снов, конечно, сюрреалистичны: «…снились низко летящие синюшные облака, и на фоне облаков — черно-белые лица, выплывающие на поверхность и меркнущие без всякого порядка. Нечто подобное бывает во время грозы, когда молнии в большом количестве мерцают внутри дождевой тучи, и кажется, что туча беременна неисправными лампочками» (не подобную ли ночную молнию описал Хайдеггер после посещения Греции?). Но в них ненавязчиво заключен смысл. Так, рассказчику Дейча (тут, кажется, можно снять «рассказчика», но не суть важно) снится, что он живет во льдах, под боком огромного потерпевшего крушение судна. Судно ремонтируют, но он даже не хочет видеть тех, кто это делает. И он просит сплетников-альбатросов не рассказывать ему ничего о людях. Он самодостаточен на грани просветления. Но вот ремонт закончен, и ему говорят, что не могут отплыть без него, «ведь ты — капитан корабля». Здесь уже речь не только о самосовершенствовании, но и о грани между ним и ответственностью, о восприятии, вообще заключено ровно столько же смыслов, сколько вы готовы увидеть.

Есть вполне даже и мораль в этих зарисовках-притчах (а сказки, небольшие рассказы Дейча всегда и склонялись к жанру притчи). В Иерусалим должен прилететь Иисус, то есть актер из мюзикла «Иисус Христос — Суперзвезда». Встречая его, толпа приветствует его будто Бога — все преклоняют колени. Герой же озадаченно осведомляется, почему так, это ж актер. На произнесшего о голом платье короля все осуждающе оборачиваются — и ему инстинктивно хочется спрятаться, так же упав на колени…

Да, в «Записках» встречаются и пассажи, которые можно счесть эзоповым языком, предназначенным для считывания некоторых смыслов современности: «…снился человек, который шел по улице Бен-Йеhуда задом наперед. Прямо перед его лицом, на уровне глаз, медленно летел воробей, а спина была прикрыта бронированным щитом — от столкновений с прохожими и автомобилями. Человек улыбался и что-то непрерывно шептал воробью. Люди обходили его стороной». И это оказывается «нашим новым Генералиссимусом». То есть можно уже, кажется, — в духе средневековой экзегетики — говорить о нескольких уровнях трактовки текста: аллегореза Каппадокийской школы предполагала три уровня понимания Священного Писания и особенно Ветхого Завета, духовного, душевного и телесного, — у Дейча же есть смысл, мораль и непосредственная образность. Все это, повторюсь, на весах Морфея уравновешено той ненавязчивой камерностью, с которой атрибуты дзенских культов всегда были скромны до невзрачности, даже с какой-то небольшой поломкой, и зашкаливающей дада-визуальностью. В аннотации к книге упомянуты такие великие сновидцы, как Л. Кэррол, Э. Юнгер и М. Пик. Да, Юнгер (и тот же Чоран) записывали свои сны такими же маленькими абзацами. Но мне кажется, что это вообще начало, чуть ли не рассвет нового жанра.

Подобные миниатюры составят новую книгу А. Иличевского, их можно прочесть в «Фейсбуке» Д. Бавильского и М. Бараша. Жанр Розанова и Дефоре возвращается? Можно, конечно, сослаться на то, что во времена того же «Фейсбука» и «Твиттера» читатели отвыкли от длинных текстов, а можно сказать, что их смысловая и стилистическая насыщенность более чем компенсирует их скромный размер.

И, как смысл и образ сливаются у Дейча в алхимическом браке, так и нельзя говорить об этой очаровательной книге, читать ее без потрясающих иллюстраций художницы Светланы Дорошевой — таких же сюрреалистичных, средневековых и загадочных, как и пробуждение бодрствующих.

Так и хочется спросить после прочтения сотни с чем-то страниц: Дмитрий Дейч, а что тебе снилось дальше?


Александр Чанцев, ЛЕХАИМ, 1 Апрель 2015 / Опубликовано в № 275 >>>